8.2 Кашан – Натанз

(07.08.1618 – 08.08.1618)

7 августа Посол покинул Кашен и из-за того, что, проехав четыре лиги (1) от города и оказавшись в саду усадьбы в Эманзада (2), был негостеприимно встречен свирепыми комарами, решил проехать еще четыре лиги до другого королевского сада – пусть и не такого большого и без особняка, но чрезвычайно уютного, прохладного и изобилующего хорошими фруктами.
Из-за длинного перехода караван прибыл туда, когда солнце уже рассвело, и так как дома там не было (только стены разрушенного караван-сарая неподалеку), то для Посла поставили шатер в саду между тополей и рядом с красивым источником с очень хорошей и очень холодной водой. Источник был таким обильным, что от него отходил большой канал, проходивший через шатер и разделивший его на две части: в одной установили кровать для Посла, а в другой хватило места для мебели – шкафчиков и стульев. Вокруг шатра росло множество лиственных деревьев, дававших освежающую и успокаивающую тень.
Пока устанавливали шатер, Посол прилег отдохнуть на подушках возле источника, но вдруг послышались шум и крики. Причиной их оказалось то, что слуги, собиравшие поблизости фрукты, обнаружили пару лис и погнались за ними с радостным улюлюканьем. В эту охоту по всему саду включилось много людей и в конце концов, даже без собак, они смогли загнать и убить одну лису; другая же, совсем загнанная дважды, прибегала к тому месту, где среди ивовых ветвей и виноградных лоз спал Посол. И так как во второй раз он уже проснулся, то приказал оставить ее в покое. И не только из-за шума, но и из-за жалоб садовников на ущерб, нанесенный винограднику, так как в результате этой беготни вся земля в саду была усыпана сломанными ветвями и осыпавшимся виноградом.
И они были совершенно правы, так как нигде мы не видели место более подходящее и приятное для спасения от такой жары, хотя во многих других местах были хорошие помещения, в которых можно было укрыться от солнца. Но здесь садовники соорудили над каждой парой лоз навес из палок и прутьев, под которым могли удобно расположиться (сидя или лежа) два человека. Каждый такой навес накрывал многочисленные листья и зеленые побеги и, таким образом, солнечный свет нигде не мог проникнуть внутрь.
В результате все признали, что этот сад – очень удобное и прохладное место, в котором к тому же было изобилие винограда, дынь (3) и инжира (4), притом лучших из того, что мы видели до сих пор в Персии. Потому что хотя персидский инжир и уступает по качеству другим местным фруктам, но инжир из этого сада – а это был белый инжир (5) – по своему виду и вкусу мог бы сравниться с лучшим испанским (6).

8 августа, заплатив садовникам компенсацию (которой они остались весьма довольны) за учиненный погром их саду, который как так же как и все упомянутые ранее принадлежал королю, Посол со своими людьми покинул это место и, пройдя шесть лиг (7), сделал остановку неподалеку от города с названием Натан (8), расположенного в очень прохладном месте; остальная часть каравана осталась в одном переходе позади.
Так как комната для Посла не была подготовлена (то ли потому что люди, которые должны были это сделать и посланные заранее, прибыли в город, когда губернатор спал, то ли просто по своему разгильдяйству), то ему пришлось провести остаток ночи за городом в своих походных носилках рядом с огромным платаном (9), вблизи которого протекали два широких и обильных канала. Когда рассвело и Посол лучше рассмотрел окрестности, то он увидел, что это место настолько уютное, что ему не захотелось входить в город и он приказал установить ему шатер под другим платаном недалеко от первого (но не такого огромного) таким образом, чтобы оба упомянутых канала протекали через шатер; вода в них была очень хорошей и довольно холодной.
Часть людей Посла устроилась в рощице поблизости, которая была окружена каменной стеной – довольно высокой, но имевшей пролом, через который можно было пройти. Роща была такой густой, что растущие там ивы и тополя, обвитые к тому же виноградной лозой, давали такую тень, что под ними было просто темно.
Остальные вместе с погонщиками верблюдов и слугами очень удобно расположились под огромным платаном, который с незапамятных времен давал приют караванам, ходившим из Шираза (10) и Спахана (11) в Казвин (12) и Табрис (13). Под ветвями этого платана (хотя и на изрядном расстоянии от его ствола) имелась небольшая хижина, в которой несколько человек продавали ячмень и солому, а также кое-какую еду для путешественников.

Натан расположен в долине у подножия очень высокой горной гряды, находящейся к югу и западу от него. С востока и с севера он также окружен горами, но более низкими; таким образом горы у него – со всех сторон. И хотя горы, отделяющие Персию от Мидии (как уже отмечалось при описании путешествия в Касбин) довольно пологие и почти без скалистых вершин, в окрестностях Натана они очень скалистые и островерхие. Однако это не создает трудностей на участке пути, где дорога их пересекает. К тому же, в отличие от остального пути из Спахана в Казвин, здесь имеется изобилие хорошей воды. Она стекает с вершин и самых высоких склонов гор в низины долины и затем течет вдоль упомянутой ранее дороги на протяжении полу-лиги с ее правой стороны, если ехать из Спахана в Казвин, и с левой – если ехать в обратном направлении. Такой объем такой хорошей воды является приятным подарком для путешественников.
Вся эта долина полна садов, которые несмотря на неровную и каменистую почву дают обильный урожай. Местность вокруг Натана настолько изобилует садами и оградами из камней, что неопытный путешественник может даже не понять, как ему въехать в город или покинуть его. Именно это и произошло в ночь, когда к городу подъезжал караван Посла, хотя луна светила очень ярко.
Натан находится почти в самом начале этой долины, если ехать из Казвина в Спахан. Сразу после въезда в город можно видеть большую и высокую мечеть, в которой также предоставляют жилье паломникам, посещающим места, которые, согласно понятиям их секты, верующие обязаны посетить, и передвигающимся по дороге в Солтанию (14) Ардебиль (15) и Машет (16) – знаменитые святые места среди персов. В долине за Натаном разбросано множество небольших деревень, окруженных такими же садами. Они очень похожи друг на друга, расстояния между ними совсем небольшие, да и называются они все Натан – как будто все являются его окраинами или пригородами.

Посол остановился в двухстах шагах от мечети и въезда в Натан, который его жители называют городом. Там же, на склоне большой горной гряды, он и провел ночь. В этом месте останавливаются все караваны – а все из-за огромного и красивого платана, делающего это место очень приятным. Это дерево поражает своими размерами и вызывает восхищение. Оно так велико, что в тени его кроны с удобством может разместиться множество людей, лошадей и верблюдов, при этом совсем не мешая друг другу.
Вокруг его широкого основания диаметром семь саженей (17) имеется большой подиум, выложенный полированными сверху камнями, радиусом десять или двенадцать шагов (18) во все стороны, если мерить от ствола платана до края окружности подиума. Поэтому многие ставят там свои кровати и складывают одежду. К тому же это место не только просторно, но и приятно благодаря ветрам, обычно дующим здесь летом.
Этот подиум возвышается над землей на два или три фута (19), в зависимости от наклона склона в конкретном месте; там, где он самый высокий, подиум находится на уровне земли. В этом месте на него выходит один из упомянутых ранее каналов с водой и пересекает его (проходя рядом со стволом платана), выходя на противоположной стороне. Это, конечно, делает описываемое место стоянки очень удобным и приятным. Длинные и толстые ветви платана отходят от ствола так далеко, что в полдень даваемая ими тень простирается во все стороны на тридцать шагов (20), закрывая от солнца весь подиум и даже выходя за его пределы. Это дает возможность погонщикам даже большого каравана вместе со своими верблюдами, ослами мулами поесть и поспать, находясь длительное время в тени. Лошадей ставят вокруг подиума и поближе к нему, используя его край как кормушку. Посол прибыл туда раньше остальной части каравана, и все лошади, верблюды и другие вьючные животные посольства (а их было более двухсот) смогли разместиться вокруг подиума.
Что больше всего поражало в этом огромном платане так это то, что его ствол (о его толщине уже говорилось) мог выдерживать невероятную тяжесть своих длинных и толстых ветвей, которые по своим размерам сами могли бы быть стволами очень больших и крепких деревьев.
Платан этот был таким древним, что некоторые жители Натана утверждают, что никто не помнит рассказов о том, что это дерево когда-то было другим – кажется, оно всегда было таким же старым и огромным. Сразу бросается в глаза, что его листья – очень мелкие, невзрачные и не такие длинные и ярко зеленые, как у других платанов, пусть даже тоже больших и старых. Однако многочисленность его густых и толстых ветвей компенсируют этот недостаток, и на всей площади, покрываемой ими, солнечные лучи не могут пробиться сквозь них, разве что за исключением небольшого участка во время восхода или заката.
Это древнее дерево из-за своих размеров достойно быть здесь упомянутым, так как оно не менее величественно (если не более), чем то, которое, согласно Плинию (21), встретил Лисинио Мусиано (22) в Малой Азии на пути из Сирийской Антиохии (23) в Рим.

Перс по имени Касен-бек, сопровождавший весь караван в целом, военный из гвардии короля, которых называют "курчи" (24), прислал со своим помощником Послу записку с просьбой задержаться в этом месте на день, так как он не может прибыть раньше завтрашнего дня из-за болезни курда. Посол, который был очень сердит на него за то, что тот хотел обязать Посла двигаться строго вместе с остальной частью каравана, ответил, что никак не может больше ждать и должен продолжить путь сегодня же вечером. Но так как вместе с персом был еще слуга курда, который тоже очень настойчиво просил о том же, говоря, что его хозяин очень болен, то Посол согласился. Остальная часть каравана вместе с курдами и грузинами, а также несколькими персами со своими женщинами, едущими из Кашена и Кума в Исфахан, прибыла на следующий день рано утром.
Этот курдский правитель, который уже не раз упоминался, правил той частью Курдистана, которая отделяет Мидию от Сузианы (25). И так как эти земли находились вблизи провинций персидского короля, то этот курд всегда демонстрировал, что он является его другом и союзником, как это обычно делают перед более могущественными правителями. Так же вели себя и другие правители Курдистана: некоторые из них тоже признавали своим сеньором короля Персии, а другие – Турка, в зависимости от того, ближе к чьим владениям находятся их земли. Хилао-хан, чьи земли, как уже говорилось, находятся очень близко к Мидии и городу Хамадану (26) на персидской границе, в добавок к вассальному подчинению и ежегодным демонстрациям покорности, чтобы продемонстрировать свою добрую волю, был вынужден послать своего сына Мирзу-хана (27) ко двору короля Персии. И Мирза-хан находился там вплоть до недавнего времени (28).
Так как его близкое соседство также и с Турком – через Ассирию (29) и часть Сузианы – вызывало у короля Персии некоторые опасения, а скорее всего для того, чтобы заставить сына, пребывавшего при его дворе, сместить своего отца, всего за несколько дней до прибытия Посла в Казвин он послал за бедным Хилао-ханом под предлогом необходимости обсудить с ним некоторые вопросы, касающиеся границ. В это время уже появились надежные сообщения о том, что турецкие войска выступили из Вана (30) и вторглись в Мидию.
Курд, во избежание худшего, не осмелился отказаться от приглашения в Казвин, имея в виду то, что случилось с другими курдскими правителями, его соседями. Поэтому он, взяв с собой своих женщин и детей, вместе с другими членами семьи в указанное время прибыл ко двору короля, уже догадываясь, что за этим последует. Король радушно его встретил и сказал, что хотел бы, чтобы он остался здесь на некоторое время, так как ему нужны его советы по некоторым важным вопросам. В связи с этим он послал сейчас его сына, чтобы тот принял на себя управление владениями своего отца.
Позднее, когда король решил отправиться в Султанию (31), он сообщил курду, что не хочет в виду его возраста его беспокоить и утруждать путешествием, а потому считает, что будет лучше, если тот отправится в Спахан и там подождет его. Курд, который ждал худшего, охотно согласился, покорно приняв свое пленение.

Все это произошло, когда Посол спешил покинуть Казвин и выехать в Спахан. Король поручил ранее уже упоминавшемуся Касен-беку, воину-курчи, сопровождать Посла, показывая дорогу, и заботиться о ночлеге в пути. И как всегда бывает, назначенные на подобную должность пользуются своим положением, чтобы извлечь выгоду в местах, в которых делаются остановки, требуя от хозяев гораздо больше того, что они потом передают сопровождаемым ими гостям. Вот и этот корчи попросил, чтобы Посол, направлявшийся в Спахан, в знак уважения к королю, обеспечивал ночлегом также и перевозимых туда им и другим военным (его помощником) курдов и грузин. И хотя Посол понял это еще в Казвине, когда они задержали его в городе на два или три дня в ожидании, пока соберется курд, он не подал тогда виду. Но как уже было сказано, к этому времени он был очень раздражен тем, что его заставляют ехать медленно.
Незадолго до того, как Посол собирался ехать дальше, курчи Касен-бек вместе со своим товарищем снова попросил его задержаться, потому что ему нужно вернуться, чтобы искать одного грузина, который согласно полученным им сведениям сбежал. И если он не найдет беглеца, то король прикажет отрубить ему голову. Кроме того, этот курчи тайно угрожал погонщикам верблюдов и других вьючных животных, что посадит их на кол, если они только сдвинутся с места.
После этого Посол окончательно потерял терпение и послал одного из переводчиков передать корчи, что тот может ехать куда захочет, но сам Посол не пленник и для него присутствие курчи совсем не обязательно, а потому он намерен немедленно отправиться в путь. И пусть курчи поостережется угрожать кому-либо из каравана, а не то может за это поплатиться. Переводчик нашел нашего курчи в доме правителя города. Тот был настолько пьян, что был в невменяемом состоянии. Не дожидаясь пока переводчик зачитает ему до конца записку Посла, он схватился за саблю с намерением убить его. Но так как переводчик тоже выхватил свою шпагу и приготовился защищаться, то правитель города и другие персы, которые хотя тоже были пьяны, но еще сохраняли рассудок, смогли не допустить стычки.
Узнав об этом, Посол приказал всем быстро собираться, сказав, что если явится курчи и попытается помешать, то ему следует крепко связать руки. Но это оказалось излишним, так как в этот момент появились курчи с правителем города и еще три или четыре человека. Они принесли Послу глубочайшие извинения, в особенности за то, что курчи схватился за оружие; тот объяснил это тем, что был оскорблен отказом переводчика на предложение выпить с ними. В конце концов, извинения курчи были приняты, и Посол в сопровождении другого военного отбыл из города. Касен-бек же, едва держась в седле, поехал искать беглого пленника. В результате, он его нашел совсем рядом – оказалось, что тому немного не доезжая до города пришлось остановиться, так как его лошадь выбилась из сил.

Корпус этих курчи состоит в основном из принявших ислам армян, грузин и черкесов. Они сражаются верхом на лошадях – некоторые с аркебузами (32), но большинство с луками и стрелами, а также со своими симитаррами (33). Из защитной амуниции на них всего лишь несколько стальных пластин (одна, две или три) диаметром около пяди (34), которые привязывают на грудь и живот, остальная же часть тела остается беззащитной. И хотя их тюрбаны защищают им головы но шея и горло у них остаются открытыми так что любой удар симитаррой по ним будет смертельным; вообще шея и горло у них - уязвимое место. Капитаны и офицеры более высокого ранга носят кольчуги, а головы и грудь их лошадей защищены стальными доспехами. Это также распространено и среди других персидских командиров, но скорее для украшения, чем для защиты самих лошадей, поскольку те очень быстры и, когда их хозяева сражаются на расстоянии, то опасность представляют только стрелы, от которых они погибают очень редко.
У этих преторианцев (35) есть командир, – как ага у турецких янычар (36), – который называется курчи-баши и это сейчас один из самых высоких чинов у персов. В настоящее время этот пост занимает Тамис-хан (37), который помимо того, что пользуется большой благосклонностью и полным доверием короля, еще и женат на одной из его дочерей и постоянно находится при его особе.
В качестве особой привилегии эти курчи носят позолоченное перо, воткнутое в тюрбан. Они чрезвычайно властны и высокомерны при исполнении своих обязанностей и часто вознаграждают медленное исполнение своих приказов избиением палками, причем даже если речь идет о правителях городов, как однажды произошло в этом путешествии. Но всякий раз, когда это происходило в присутствии Посла, он сдерживал курчи Касен-бека, поскольку тот часто пребывал в сильной ярости из-за постоянного потребления вина, – порока, к которому все они имеют склонность.

(Гарсиа де Сильва и Фигероа "Записки", Том II, Книга VII, Глава I, стр. 314 – 323)

Примечания переводчика

1) Эманзада (в тексте исп. Emanzada) – см. прим. 20 к 6.6 "Исфахан – Кашан".

2) четыре лиги – примерно 22,4 км.

3) дыни (в тексте исп. melones) – растение семейства Тыквенные (Cucurbitaceae), вид рода Огурец (Cucumis), бахчевая культура.
Это тепло- и светолюбивое растение; устойчиво к засолению почвы и засухе, но плохо переносит повышенную влажность воздуха.
Окультуривание произошло предположительно в Северной Индии и в прилежащих к ней районах Ирана и Средней Азии за много веков до н. э. Постепенно культурная дыня стала распространяться в соседние районы как на запад – в Среднюю и Малую Азию, так и на восток до Китая. Известно, что её выращивали и в Древнем Египте.
(Подробнее см. Дыня и Иранские дыни)

Иранские дыни

4) инжир (в тексте исп. higos) – Другие названия: фига или фиговое дерево, смоковница обыкновенная или смоква (лат. Fícus cárica). Это субтропическое листопадное растение рода Фикус семейства Тутовые. Карийским фикус назван по месту, которое считается родиной инжира – горная область древней Карии, провинции Малой Азии. Инжир широко распространён в странах Средиземноморья, в Закавказье, на южном берегу Крыма, в Карпатах, на Черноморском побережье Краснодарского края, в Средней Азии, на Иранском нагорье.
Инжир – одно из самых древних культурных растений, предположительно – самое древнее. В культуре инжир выращивался сначала в Аравии, откуда был заимствован Финикией, Сирией и Египтом.
(Подробнее см. Инжир)

Плоды инжира

5) белый инжир (в тексте исп. higos blancos) – Белый инжир (разновидностью которого является также медовый инжир) имеет бледный цвет и более нежный, цветочный вкус, чем другие сорта. Он может быть употреблен в свежем, сушеном или замороженном виде. Сушеный белый инжир часто имеет белый налет, который является признаком высокого содержания глюкозы и свидетельствует о хорошем качестве. Более светлый цвет – не единственное отличие этого инжира: его вкус, как правило, более нежный, слегка ореховый и немного терпкий.
(Подробнее см. Белый инжир)

Белый инжир и медовый инжир

6) ...мог бы сравниться с лучшим испанским – Испанский инжир славится своим качеством и вкусом, а также используется в различных блюдах и десертах. Лидером в выращивании инжира является провинция Эстремадура – родина дона Гарсиа, так что он понимал толк в инжире.
Испанский инжир очень сладкий и нежный, особенно хорош в сочетании с козьим сыром, орехами и медом.
(Подробнее см. Инжир в Испании и Испанский инжир)

Фиговое дерево в Испании и испанский инжир

7) шесть лиг – примерно 33,6 км.

8) Натан (в тексте исп. Natán) – прим. 10 к 6.6 "Исфахан – Кашан".

9) платан (в тексте исп. plátano) – В Иране платаны, известные также как чинары, широко распространены и играют важную роль в культуре и природе страны. Платан восточный (Platanus orientalis) произрастает на Востоке, от Средиземноморья до Гималаев, и исторически высаживался в Иране у водоемов, алтарей, храмов и святилищ для защиты от солнца. В Иране, как и в других восточных странах, чинары часто высаживают вдоль улиц, в парках, садах, а также у мечетей и караван-сараев, создавая прохладную тень и украшая пейзаж. Платаны отличаются долголетием, некоторые экземпляры могут жить до 1000 лет и более.
(Подробнее см. прим. 8 к 4.9 "Шираз (Часть 1)")

Древний платан (Карабах)

10) Шираз (в тексте исп. Xiras) – см. прим. 17 к 4.1 "Начало путешествия по Персии".

11) Спахан (в тексте исп. Spahan) – см. прим. 13 к 4.10 "Шираз (Часть 2)".

12) Казвин (в тексте исп. Casbin) – см. прим. 1 к 6.6 "Исфахан – Кашан".

13) Табрис (в тексте исп. Tauris) – см. прим. 16 к 6.2 "В ожидании въезда Исфахан".

14) Солтания (в тексте исп. Soltania) – см. прим. 1 к 7.3 "Трудности для миссии дона Гарсиа".

15) Ардебиль (в тексте исп. Ardeuil) – см. прим. 10 к 7.2 "Прием посольства шахом Аббасом (Часть 2)".

16) Машет (в тексте исп. Maxet) – Имеется в виду город Мешхед, в настоящее время второй по величине и численности населения (после Тегерана) город Ирана.
Координаты: 36°17′51″ с. ш. 59°36′21″ в. д.
На протяжении всей своей истории Мешхед имел значение важного политического, культурного и религиозного центра. В 818 году в деревне Санабад, возле Туса, внезапно скончался 8-й шиитский имам Али бен Муса ар-Рида (Имам Реза). По преданию, он был отравлен по приказу самого популярного из багдадских халифов – Харуна ар-Рашида. Место мученической гибели (по-арабски – "машхад") Имама Резы у мусульман весьма почитаемо, особенно у шиитов. Позднее на месте гробницы был сооружён мавзолей Имама Резы. Деревушка Санабад, в период разрушения города Тус, стала расти и развиваться, превращаясь в город Машхад. Впервые слово «машхад» как название города было употреблено в X веке географом ал-Мукаддаси. А арабский путешественник Ибн Баттута в XIV веке писал о «городе Машхад ар-Рида». Недалеко от Мешхеда находится также могила знаменитого персидского поэта Фирдоуси.
В Мешхеде среди коренных жителей города распространен так называемый мешхедский го́вор, который некоторыми лингвистами считается одним из диалектов персидского языка, называемый машади́. В диалекте машади́, название города Мешхед произносится как Машад, а не Машхад как в остальном Иране. Как можно видеть, у дона Гарсиа название этого города ближе к тому, как его называли коренные жители Мешхеда – Машет.
(Подробнее см. Мешхед)

Мавзолей Имама Резы в Мешхеде в наше время

17) диаметром семь саженей – примерно 11, 8 м.

18) радиусом десять или двенадцать шагов – примерно 7 м или 8,4 м.

19) два или три фута – примерно 56 или 84 см.

20) тридцать шагов (в тексте исп. примерно 21 м.) –

21) Плиний (в тексте исп. Plinio) – см. прим. 9 к 2.6 "Животные Гоа (Часть 3)".

22) Лисинио Мусиано (в тексте исп. Licínio Muciano) – Имеется в виду Гай Лициний Муциан (лат. Gaius Licinius Mucianus), военный и политический деятель периода ранней Римской империи, консул, наместник Сирии; союзник Веспасиана в гражданской войне, вызванной борьбой за трон после смерти Нерона; научный писатель.
В 66 году был назначен наместником Сирии. На этом посту участвовал в подавлении восстаний в Иудее. После убийства Нерона активно способствовал продвижению Веспасиана, с которым сначала враждовал, а затем состоял в дружбе, в том числе участвовал в свержении Вителлия (хотя первоначально присягал на верность Отону). Имел большое влияние при дворе в период правления Веспасиана, который активно продвигал своего соратника. Считается, что Лициний Муциан скончался до начала правления Тита, то есть до 79 г.
Лициний Муциан занимался изучением римских древностей, писал работы по истории и географии. Известен своими трудами в государственном архиве по собиранию и изданию материалов для истории поздней Римской республики. О его исторических трудах сведений не сохранилось, но предполагается, что они были посвящены войнам на Востоке.
Известно также, что он написал сочинение по географии Малой Азии, которым пользовался Плиний Старший, бывший младшим современником Лициния Муциана.
Плиний в своей "Естественной истории" приводит следующую ссылку на описание Лициния Муциана: "В настоящее время в Ликии есть знаменитый платан, связанный с прелестью прохладного источника; он стоит у дороги, как жилой дом, с полостью внутри 81 фут в поперечнике, образуя своей вершиной тенистую рощу и защищая себя огромными ветвями, большими, как деревья, и покрывая поля своими длинными тенями, и так, чтобы довершить свое сходство с гротом, заключая внутри себя замшелые пемзовые камни в круглом обрамлении скалы – дерево, настолько достойное считаться чудом, что Лициний Муциан, который был трижды консулом и недавно наместником провинции, счел нужным также передать потомкам, что он устроил банкет с восемнадцатью членами своей свиты внутри дерева, которое само по себе предоставляло ложа из листвы в щедрых размерах, и что он затем лег спать на том же дереве, защищенный от каждого дуновения ветра и получая больше удовольствия от приятного звука дождя, падающего сквозь листву, чем могли бы дать сверкающий мрамор, расписные украшения или позолоченные панели."
(Pliny, 12.9, перевод с английского)
(Подробнее см. Гай Лициний Муциан)

23) Сирийская Антиохия (в тексте исп. Antiochia de Suria) – древний эллинистический город на территории современной Турции, на восточном берегу реки Эль-Аси (Оронт). Современное название города – Антакья, это название было получено в ходе арабского завоевания города в VII веке.
Антиохия была основана в IV веке до н.э. Селевком I Никатором, одним из полководцев Александра Македонского. Этот город, имевший важное географическое, военное и экономическое значение, на протяжении веков был одной из столиц государства Селевкидов, позже одним из крупнейших и важнейших городов Римской и Византийской империй. Во времена Второго Храма Антиохия была центром эллинистического иудаизма, а позже – колыбелью раннего христианства. Согласно Новому Завету, именно здесь ученикам Христа впервые дано было имя «христиане» (Деяния, 11:26). В Средние века Антиохия пришла в упадок по ряду причин, включая землетрясения, войны – особенно Крестовые походы и монгольские завоевания – и связанные с ними изменения торговых путей.
(Подробнее см. Антиохия и карту "Малая Азия (античность)".

24) "курчи" (в тексте исп. corchi) – Термин "курчи" (или "корчи") происходит, скорее всего, от монгольского "хорчи" – "стрелок из лука". Монгольский правитель Чингиз, как только был провозглашен ханом, немедленно организовал из своих дружинников группу стрелков – "хорчи", которая была его личной гвардией. После завоевания Ирана монголами это слово вошло там в обиход. Эта версия считается наиболее вероятной. Однако, есть версия, основанная на том, что в тюркских языках слово "кур" означает «оружие», а от этого слова "курчи" будет означать "оруженосец", что тоже подходит по смыслу. Тем не менее термин "курчи" (или "корчи"), означавший отборный отряд конных лучников, стал широко использоваться в Иране во время правления монгольских ильханов.
В Сефевидском государстве так сначала называли феодальные дружины кызылбашских эмиров. Позднее из них был составлен отборный кавалерийский корпус конных лучников постоянного сефевидского войска. В корпус отбирали отлично зарекомендовавших себя на службе воинов из разных кызылбашских племен.
При шахе Аббасе I был сформирован корпус шахских курчи, выполнявший роль личной шахской охраны или гвардии, чья численность составляла около 12 000 воинов.
(Подробнее см. Курчи (кавалерия))

Воин шахской гвардии – "курчи"

25) ...правил той частью Курдистана, которая отделяет Мидию от Сузианы (в тексте исп. Curdístan , Media, Susiana) – Здесь имеется в виду курдское ханство Ардалан, одно из курдских государств, существовавшее в Иранском Курдистане с XII века.
(Подробнее см. Ардаланское ханство и The Ardalan Emirate)

26) город Хамадан (в тексте исп. la ciudad de Amadam) – один из древнейших городов в Иране и в мире. Координаты: 34°48′ с. ш. 48°30′ в. д.
Надпись первого ассирийского царя говорит, что строительство города приходится на 1100 год до н. э. Город позднее заселили гутии, а после мидийцы, и он стал столицей Мидийского царства под названием Экбатана. Во времена Ахеменидов он был одной из нескольких столиц Персидского царства. Позднее он был летней столицей парфянских и сасанидских правителей. В 633 году город завоевали арабы-мусульмане. По легендам, в Хамадане жила библейская Есфирь. Здесь же умер и был похоронен знаменитый врач и учёный Абу Али ибн Сина (в западной традиции известный как Авиценна).
(Подробнее см. Хамадан, The Ardalan Emirate и карту "Сефевидский Иран")

27) ...был вынужден послать своего сына Мирзу-хана (в тексте исп. Mirza Cham) – Здесь Мирза – не имя, а титул наследника престола; в данном случае наследника престола Ардаланского ханства звали Ахмед-хан.
Шах Аббас I повелел хану Ардалана Хало-хану отослать к сефевидскому двору в качестве заложника своего сына, Ахмед-хана. Последний провёл свою юность при шахском дворе в Исфахане, женившись на одной из сестёр Аббаса I.
(Подробнее см. Ардаланское ханство)

28) ...находился там вплоть до недавнего времени – В 1618 году по повелению шаха сын Хало-хана Ахмед-хан сменил отца на посту губернатора Ардалана, а Хало-хана отправили в ссылку в Исфахан.
(Подробнее см. Ардаланское ханство)

29) Ассирию (в тексте исп. Assiria) – см. прим. 15 к 4.7 "Туркоманы".

30) ...турецкие войска выступили из Вана (в тексте исп. Van) – Имеется в виду город на востоке современной Турции, близ восточного берега озера Ван.
(Подробнее см. прим. 5 к 7.5 "Встречи на Майдане")

31) Султания (в тексте исп. Sultania) – см. прим. 1 к 7.3 "Трудности для миссии дона Гарсиа".

32) аркебуза (в тексте исп. arcabuzes) – см. прим. 11 к 4.1 "Начало путешествия по Персии".

33) симитарра (в тексте исп. cimitarras) – см. прим. 14 к 4.1 "Начало путешествия по Персии".

34) около пяди – примерно 20 см.

35) преторианцы (в тексте исп. pretorianos) – личные телохранители Римских императоров. Преторианцы – гвардия римских цезарей, развившаяся из отборного отряда , служившего в республиканский период для охраны главнокомандующего и его претория, откуда и название. Преторий (лат. praetorium) – палатка полководца и место под неё в лагере римской армии; позже, в Римской империи, этим термином называли штаб императорской гвардии, а также административное здание, присутственное место и даже центральную площадь.
(Подробнее см. Преторианская гвардия и Преторий)

36) ...ага у турецких янычар (в тексте исп. Aga, como entre los turcos los janiízaros) – В Османской империи "ага" – титул военачальников, в том числе командира янычар.
(Подробнее о янычарах см. прим. 18 к 5.2 "Персеполь (Часть 2)" и прим. 19 к 7.5 "Встречи на Майдане")

37) В настоящее время этот пост [курчи-баши] занимает Тамис-хан (в тексте исп. Corchi Bassi, Tamis Cham) – Речь идет о должности командира шахских гвардейцев курчи – курчи-баши ("главе курчи"), на которую назначались видные кызылбашские эмиры. Курчи-баши являлся одним из семи «столпов державы» ("аркане доулет"), с совещательным голосом, входивших в «высочайший меджлис» ("меджлисе ала"), существовавший при шахе.
Большей частью курчи-баши были выходцами из племени афшар. Годичное жалованье курчи-баши при шахе Аббасе I составляло 1000 – 500 туманов.
(Подробнее см. Курчи-баши)
Что касается идентификации личности этого Тамис-хана, то она вызвала трудности у американских переводчиков и комментаторов "Записок" дона Гарсиа. При этом они использовали тот же метод, что и при идентификации личности курдского правителя Хилао Хана.
(См. прим. 7 к 8.1 "Казвин – Кашан").
Они пишут, что Tamis Cham это некий Ṭahmāsp Khān. Это персидское имя они выбрали потому, что оно фонетически похоже на Tamis Cham. Далее они сообщают, что никакой информации о курчи-баши по имени Тахмасп Хане найти не удалось. (Jeffrey Scott Turley, George Bryan Souza, p. 643, n.14)
И не удивительно, так как это вымышленный ими персонаж. На самом деле, здесь имеется в виду Иса-хан Сефеви, который занимал пост курчи-баши с 1613 г. по 1631 г. Иса-хан был женат на дочери шаха Аббаса I – Зубайде-бегум. После смерти шаха Аббаса I Зубайда-бегум пыталась отравить официального наследника – внука шаха Сефи – и продвинуть на трон своего с Исой-ханом сына (то есть другого внука шаха Аббаса I). Но в результате она и ее муж Иса-хан, а также трое их сыновей были убиты, а сыновья всех других дочерей шаха Аббаса I – ослеплены. (Newman, p. 184–202)

Иса-хан Сефеви, курчи-баши при шахе Аббасе I